Я возвращался из Латинской Америки и у меня была относительно длинная пересадка. Пауза между самолётами позволяла пару часов погулять по городу. Я выбрал район Старая Медина. Это старый город, где по идее должны были сохраниться исторические дома и мечети. Добраться туда из аэропорта можно двумя способами. На неприлично дорогом такси и на поезде. Мне повезло с расписанием и я выбрал поезд. Я вообще люблю поезда и не люблю такси.

Железнодорожная станция здесь — часть аэропорта. Выйти на нее по указателям не составило никакого труда. Купив в кассе билет я стал ждать поезд. Людей было довольно много и по расписанию он вот вот должен прийти. Но он не приходил.

Я начал нервничать. При удачном стечении обстоятельств в городе у меня было всего около двух часов. Кроме того я испугался что поезд обратно тоже может сильно задержаться. Спустя десять минут от времени указанном в билете, поезд все же показался где-то вдали. Когда он подошел поближе я смог оценить эту вершину французской инженерной мысли середины прошлого века. Последний выдох метрополии.

Двери открылись и стоящие на платформе люди с огромными чемоданами начали штурмовать старые вагоны. Внутри ностальгический интерьер, правда сильно уставший. Вы могли не жить в ту эпоху, но золотой век кинематографа вряд ли прошёл мимо. Именно такие вагоны показывают в фильмах новой волны, когда сцена происходит в поезде.

Внутри душно, но на удивление тихо. Поезд идет довольно плавно. Все же в середине прошлого века во Франция была неплохая инженерная школа. Кондиционера нет или он не работает. Окна открыты, но это особо не спасает. Как оказалось я сел в вагон первого класса о чем мне сообщила девушка-кондуктор и попросила пересесть. Мой билет был во второй класс. Пройдя в конец поезда, где располагались вагоны второго класса я не заметил особой разницы. Тот же уставший интерьер, тоже нет кондиционера и душно. Только людей немного больше.

По пути в центр города поезд делает несколько остановок. Мне запомнилась первая после аэропорта и предпоследняя перед конечной. Для себя я назвал первую «трущобы». Дома там невысокие и обшарпанные. Улицы узкие. Здесь в поезд садится огромная куча людей в национальной одежде. Вторая приметная остановка — «Центр». Там приличные почти европейские дома и там выходит вся толпа в национальной одежде, которая вошла в «трущобах». Заходят редкие пассажиры, одетые по европейски. Конечная, возле которой находится Старая Медина — довольно утилитарный вокзал. Французы построили в Марокко довольно большую сеть железных дорог и с этого вокзала отправляется много поездов. Выглядят они такими же уставшими как тот на котором я приехал. Наверное когда все эти поезда придут в негодность марокканцы закроют свою железную дорогу как поступили многие другие страны Африки. Надо же избавляться от колониального наследия.

От вокзала через дорогу вход в лабиринт старого города. Кажется будто он приведет в восточную сказку, но все теснее сжимающиеся выбеленные глинобитные стены заманивают в ловушку. Сперва я оказался на довольно опрятных улочках, где только спутанные электрические провода и старые вещи на балкончиках вносили небольшой хаос и несколько оживляли пейзаж, затем по углам стал появляться мусор. Дальше лабиринт вывел меня на рынок. Продавали всё: от огромных лепешек выглядящих очень аппетитно, до патентованного средства от насекомых, от экзотических фруктов и гигантских (я никогда не видел таких огромных) арбузов до разноцветных резиновых китайских шлепанцев и конечно же настоящих сумок Louis Vuitton. Находится на рынке было неприятно. Огромное количество людей, мусор прямо под ногами, узкие проходы, духота и шум. Я постарался выбраться из этой ловушки и постепенно, каким-то чудом уворачиваясь от мопедов, летящих прямо сквозь плотный поток людей, забрался в самое сердце старого города.

Здесь уже не было рыночных развалов, лишь иногда встречались небольшие магазинчики, если их можно так назвать, скорее палаточки, но не отдельно стоящие, а как часть фасада. Там продавали булочки, газировку, шоколадки и еще что-то что я так и не смог опознать. По углам все так же валялись кучи мусора, между которыми бегали смуглые и очень возможно чумазые детишки и грациозно и лениво перемещались или просто лежали, утомленные жарой тощие грязные и иногда облезлые кошки. Вообще кошки были повсюду. Спали на тележке торговца фруктами, в мусорной куче что-то доедали, просто лежали в пыли в тени от стены или старой телеги или кучи того же мусора.

Иногда улочки чуть расширялись и на небольших площадках можно было увидеть кафе — несколько выцветших пластиковых стульев вокруг пары столов. На стульях чинно сидели пузатые усатые мужчины в традиционной белой одежде, которая казалось застиранной, на столах стояли затертые чайнички из нержавейки с черными ручками когда-то ослепительно блестящие, но сейчас бледные как луна. Из них в совсем крошечные чашечки разливали черный густой кофе. Не смотря на общую потертость окружения, мужчины выглядели так будто были высоко над всем этим. «Кто понял жизнь, тот не спешит». Не смотря на недостижимую высоту, над мужчинами был еще один ярус этого восточного города — маленькие балкончики с горкой заваленные самыми разными вещами от керосиновых ламп до старых автомобильных колес. Любая антикварная лавка могла бы позавидовать такому балкончику. Ещё выше над улицей кое-где были натянуты веревки на которых сохло белье. Всегда застиранное и блёклое, хотя было видно что когда-то цвета были очень насыщенными и яркими.

Мои два часа подходили к концу и пора было выбираться из этого лабиринта белых стен. Я выбрал направление, где по ощущениям должен быть вокзал и стараясь придерживаться его стал петлять по узким улочкам. Эта часть старого города отличалась полосками яркой цветной плитки на глинобитных стенах, уходящими в глубь домов лестницами из такой же плитки, фонтанчиками вымощенных этой же плиткой, заваленными мусором и оккупированными кошками. Фонтанчики похоже перестали работать еще во времена французской администрации, но они транслировали странную мысль, будто когда-то здесь было чисто.

Белые стены кое где были вымазаны черно-красными граффити на арабском и иногда английском языке. Судя по общей стилистике все они были политическими. Я запомнил странный лозунг «red or die» и что-то против камер. Как оно звучало по английски не помню, но вольный перевод что сохранила моя память «хватит за нами подглядывать».

Выбрался из города я немного не там где входил. Через дорогу и уродливый бетонный забор была видна полоска океана. Единственное, что за всю мою небольшую прогулку не показалось грязным или выцветшим. Она была нежного бирюзового цвета и казалось светилась. Пройдя вдоль дороги минут десять я увидел здание вокзала. Прогулка стремительно заканчивалась. Небольшая очередь в кассу, уже знакомый ностальгический поезд, пустынные пейзажи за окном и я снова в аэропорту. Последний перелет и я наконец-то буду дома.